Зачем озлобленной толпой, Беснуясь в ярости слепой, Народ по улицам теснится? Или во имя Бога сил Среди поруганных могил Проснулся бедный Израиль И жаждой мщения томится?
Куда, волнуясь и шумя, Идёт, оружием гремя? Не на молитву в дом Иеговы В урочный час выходит он, А в дом суда, где гегемон, Казнить и миловать готовый, Творит расправу и закон.
Сходя с высокого порога, Невольным ужасом томим, Пилат на страждущего Бога, Смутясь, указывает им.
Но крики грозные несутся: «Мы не хотим Его! Распни!», И вопли гнева раздаются, И смерти требуют они.
Пилат смутился пред толпою – И вот с высоких ступеней К врагам страдальческой стопою Идёт великий Назорей.
Сошёл, на миг остановился, И, да исполнится судьба! – С улыбкой кроткой преклонился Он у позорного столба.
Они же злобно в багряницу Его с насмешкой облекли, Вложили трость Ему в десницу, Венец из терния сплели.
С угрозой руки поднимали, Потом, с насмешкой преклонясь, Они в глаза Ему плевали, Бездушной злобой веселясь.
Толпою шумной окружили, С крыльца высокого свели И крест тяжёлый возложили, И к месту казни повели.